Дмитрий Данилов

Дима пишет стихи, хотя, скорее всего это не стихи, а песни под гитару. Он пишет о Канаде, откуда вместе с женой и двумя маленькими детьми несколько месяцев назад был депортирован. Недавно он вернулся в Израиль, где живут его родители. Мы говорим с Димой о том, что произошло и почему он опять в Израиле.

Дима, как и когда ты в первый раз приехал в Израиль?

Это было еще в девяностом году. После армии я решил жениться. Алла, моя будущая жена, ждала меня из Армии, но ее родители были против нашей женитьбы, да и мои тоже. Мы расписались тайно, но так как жить было негде, то я принял решение ехать в Израиль. Отец Аллы тогда работал в системе КГБ и был категорически против, тем более Алла его единственная дочь, поэтому давая взятки и подарки, мы, все еще скрывая от родителей, получили загранпаспорта, купили билеты в один конец и выехали на поезде в Будапешт. Состав шел до украинского города Чопа, там вагоны поднимали и переставляли на более узкую колею, и одновременно шел таможенный осмотр. При осмотре оказалось, что все едущие в вагоне, кроме нас и еще одной семьи – челноки, которые пытались хоть что-то таким образом заработать на жизнь. Зрелище было ужасное – челноков высаживали из вагонов, а они бежали вслед, цеплялись за поручни, прыгали на подножки уходящего поезда. Украинская граница заканчивалась тройным рядом колючей проволоки, а с вегерской строны уже никто никого не проверял и молодые пограничники, даже не выйдя из своей будки, только махали нам на прощание. В Будапешете мы оказались с 25-ю долларами (двадцать из которых были фальшивыми) и двумя билетами до Израиля. Но там мы случайно встретили замечательного человека, коренного венгра, он помог нам найти посольство и даже успел показатьБудапешт, а потом отправил нас в Израиль. Мы до сих пор дружны с ним.

Как Вас встретили в Израиле?

Нас встретили друзья, сняли нам часть виллы в Хайфе в Дении, там же мы учились в ульпане, потом купили дешевую квартиру в Афуле. Я устроился на работу от муниципалитета, работа была по уборке мусора, но со стабильной зарплатой. Алла сидела дома, сначала с дочкой, а потом и с сыном. Я работал в коллективе с йеменцами и курдами, и они постоянно меня доставали, особенно после рождения сына, что я живу не по-еврейским законам, ребенку не сделал обрезание. Я говорил, что у меня жена русская и что она не хочет проходить гиюр. Они меня все время доставали этим.

В это время и появляется мысль о Канаде?

Наверно так, вокруг были друзья, молодые ребята, да и мы были гораздо моложе, все-таки семь лет прошло. Многие уезжали: кто в Канаду, кто в США. Мы купили билеты и полетели как туристы, виза для въезда в Канаду не нужна. А там сдались властям, как беженцы по религиозным мотивам: смешанная семья ( я – еврей, а жена – русская), и стали ждать ответа, сняли квартиру, нашли работу.

Что собой представляет русскоязычная община Канады?

В основном это так называемые беженцы: те, кто приехал недавно из республик бывшего Союза, те, кто из Израиля и те, кто живет там давно. Поселились мы в англоязычном Квебеке. Русские стараются держаться вместе, помогают друг другу, и никто особо не давит и не вмешивается в дела другого, а властям все равно – обрезан ты или нет и в какого Бога ты веришь.

Дети в Канаде чувствовали себя комфортно?

Детям было нормально: Алла не работала, а когда дети подросли и пошли в школу, тоже начала работать – раскладывала рекламу, но недолго, и наконец осуществила свою мечту – занялась разведением собак.

На каком языке говорят ваши дети?

В Квебеке английский стал их первым языком. Мы говорили с ними по-русски, а они с нами по-английски. В школе к английскому добавился французский, а теперь вот иврит.

Чем ты занимался в Канаде?

Работал садовником, но там это не столько работа с растениями, сколько расчистка сада от снега. Разносил рекламу, работал на заводах, а когда не было работы, сидел на пособии.

Был ли ты в Канаде ущемлен в правах?

Я это не чувствовал – единственное ущемление что я не участвовал в выборах .

А как там с медициной?

Все очень похоже на Израиль: если я болел или дети мы шли в поликлинику и нас лечили.

Как ты воспринял депортацию?

Как невезение, но всю было очень культурно. Мы, может быть, и получили бы гражданство, но года два назад в Канаду приехал Щаранский, он был тогда министром МВД и договорился с канадцами, что израильтяне приехавшие в Канаду и заявившие, что они беженцы – это блеф: какие могут быть беженцы из Израиля? Конечно, он прав, легенда очень малоправдоподобная. Канадцы согласились, и всех беженцев из Израиля стали выпроваживать обратно. Правда, делали они это очень интеллигентно – нас все время сопровожал офицер службы безопасности, всюду пропускали без очереди, а билеты в самолет оплатила фирма «Эль-Аль».

Вот ты снова в Израиле, но где ты все-таки дома в России, Канаде или Израиле?

Я дома там, где моя семья.

А кем ты себя чувствуешь: русским, евреем или гражданином Канады?

Русским, но в России я уже не был 13 лет и не собираюсь, я не представляю, как там можно жить с их безопасностью граждан и с их демократическими свободами. Хотя некоторым плевать на все и они уезжают обратно. Вот был у меня в Канаде друг, его тоже должны были депортировать, но он неожиданно встретил девушку, влюбился, она тоже из русских, но с канадским гражданством, они поженились, у них родился ребенок, и все бы здорово, а у него вдруг началась ностальгия по Питеру, он сам оттуда, стал ездить туда сюда, стал пить и ничего ему уже не надо было – ни гражданства канадского, ни жены, ни ребенка.

Изменилось ли что-то в Израиле за семь лет?

Конечно, во-первых, стало очень много русских, семь лет назад столько не было. Появилось множество русских газет и журналов, не говоря уже о магазинах, и даже свой канал есть на телевидении. И я иногда думаю, может не стоило уезжать в Канаду на семь лет и здесь за это время можно было бы много сделать. Я не пытаюсь кому-то давать советы, у каждого есть на то свои причины, поступать так или иначе. У меня все вышло так, а другие пусть думают.

Стихи ты писал и раньше?

Нет, писать начал в Канаде, но мне всегда нравились барды: Галич, Алешковский, Городницкий, Окуджава, я не ходил в клубы КСП, но пел под гитару, наверно это у нас семейное – папа тоже хорошо играет и поет. Когда носишь рекламу, так называемые «Пабли-саки», и все однообразно и тупо, то в голове начинают вертеться разные слова. Какая-нибудь песня или стихи, а потом вдруг завертелись и собственные строки. Я их не записывал сразу, не было возможности, но пока разносил рекламу повторял и запоминал, а записывал только придя домой.

Спасибо Дима, что ты согласился ответить на мои вопросы.
И я думаю, что то, что ты не досказал, мы найдем в твоих стихах.