“Главы Пушкинианы”
Пушкин и Батюшков
 К.Н.Батюшков
считался поэтом старшего поколения, хотя был всего на
двенадцать лет старше Пушкина.
Для Пушкина Батюшков был чудотворцем, который «русские
звуки заставлял звучать по-итальянски», и в посвященном
ему стихотворении юный поэт писал:
Но что!.. цевницею моею, Безвестный в мире сем поэт,
Я песни продолжать не смею.
А Батюшков, посетив лицей, был взволнован вдохновенным
творчеством «лицейского певца». Судорожно сжимая в руках
листок со стихотворением «Юрьеву» /«Любимец ветреных
Лаис...»/, он воскликнул: «О! Как стал писать этот злодей!..»
Пушкин считал Батюшкова одним из наиболее значительных
русских поэтов, но, отстаивая свою поэтическую самостоя-тельность,
отказывался от навязываемой ему Батюш-ковым тематики
- петь «войны кровавый пир». Ему всего шестнадцать лет,
но он отвечает старшему, 28-летнему поэту: Бреду своим
путем: Будь всякий при своем». И последнюю строчку подчеркивает...
Позже, когда Батюшков тяжело и безнадежно заболел душевной
болезнью, Пушкин писал о нем 25 января 1825 года из
Михайловского: «Что касается до Батюшкова, то уважим
в нем несчастия и не созревшие надежды». Пушкин высоко
ценил поэтов старшего поколения, но, по выражению того
же Батюшкова, ему «Аполлон дал чуткое ухо», он тонко
разбирается во всех тембрах и оттенках их поэтических
звучаний и не может пройти мимо режущих его слух звуков.
«Звон» поэтических творений писателей той поры очень
образно и ярко охарактеризовал Гоголь: «...у каждого
свой стих и свой собственный звон. Этот металлический,
бронзовый стих Державина, которого до сих пор не может
еще позабыть наше ухо; этот густой, как смола или струя
столетнего токая, стих Пушкина; этот сияющий, праздничный
стих Языкова, влетающий, как луч, в душу, весь сотканный
из света; этот облитый ароматами полудня стих Батюшкова,
сладостный, как мед из горного ущелья; этот легкий,
воздушный стих Жуковского, порхающий, как неясный звук
золотой арфы; этот тяжелый, как бы влачащийся по земле
стих Вяземского, проникнутый подчас едкой, щемящей русской
грустью, - все они, точно разнозвонные колокола или
бесчисленные клавиши одного великолепного органа, разнесли
благозвучие по русской земле».
Отзывы выросшего Пушкина о фальшивых нотах своих учителей
неожиданны, резки, и может возникнуть вопрос: не неблагодарность
ли это со стороны гениального ученика?..
Нет. Хорошо известно, что отличительными чертами Пушкина
были верность и дружба.
Пушкин не может, конечно, забыть тех, кто были его
наставниками и учителями в те дни, когда он еще нетвердыми
шагами поднимался на вершину своей поэтической славы.
В библиотеке поэта находился и перешел затем к его старшему
сыну Александру Александровичу экземпляр второй части
«Опытов в стихах и прозе» Батюшкова. В книге свыше 250
страниц, и все они испещрены на полях многочисленных
поправками и заметками Пушкина. Этих поправок около
двухсот... В ряде стихотворений Пушкин перечеркнул отдельные
строки, некоторые выражения Батюшкова заменил другими.
...Пушкин и его поэтические учителя представляли разные
эпохи, и их поэтические пути разошлись. Пушкин призван
был открыть новую блестящую страницу в русской литературе.
Вокруг него выросла большая плеяда поэтов, творчество
которых пронизано было идеями освободительной борьбы
с самодержавием и крепостничеством. Все они, по выражению
Гоголя, «зажигали свои свечи от его творческого огня»,
и многие из них образовали героическую когорту декабристов.
Державина, Жуковского, Батюшкова Пушкин искренне любил,
высоко ценил и был им верен до конца дней. Но, когда
критиковал, мог сказать словами древнеримского философа:
«Платон мне друг, но истина мне больший друг»... / А.
Гессен. «Все волновало нежный ум... «Наука», 1965, стр.266-272/.
Александр Цитрон -
историк-пушкинист
|
