Международная экспедиция "Алтай-Гималаи" - Заключение.

Эди Таль, участник экспедиции, анализирует события.

Вернулся домой в Израиль, после 7-недельной экспедиции в целости и сохранности. Окружающие говорят, что здорово похудел, но я думаю, это ненадолго. В экспедиции хорошо, но дома... сами понимаете, дома и вода мокрее, и воздух свежее. Хотя последнее утверждение не совсем правомочно, плато Укок, а это более 2500 кв. км, объявлено правительством республики Алтай «зоной покоя». Там на десятки километров ни то что ни одного промышленного предприятия нет, а и самой примитивной человеческой деятельности: не найти там ни пекарни, ни обычной печки-буржуйки. Так что воздух... пить можно, а наш, да, если ещё хамсин – хоть ножом режь. Не зря же в 1998 году Укок был включен в список Всемирного наследия ЮНЕСКО.

Но все – по порядку. Сначала про Монголию, где порой именно воздуха нам не хватало, хотя с промышленностью там не густо, но пыль... иногда мы просто задыхались от пыли.

Последнее моё сообщение на страницах сайта датировано 8 сентября. Случилось это из-за отсутствия «нормальной» связи, т.е. практически, вообще не было связи. Это теперь я могу позволить себе обстоятельно вспомнить, что, где и когда происходило на монгольском участке маршрута и даже подтвердить документально, собственноручно сделанными фотографиями.

В предыдущих материалах об экспедиции фотографии, помещенные на сайте, были не мои, а профессионального фоторепортера из Санкт-Петербурга, Сергея Белостоцкого. Его же фоторепортажи украшают и российский сайт.

К сожалению, так сложились обстоятельства, что в конце монгольского этапа я был вынужден вернуться домой, а остальные счастливчики продолжили свой путь в Гималаи и уже установили новый рекорд Гинеса. Об этом можно прочесть подробнее на том же сайте (ссылка выше).

Итак, вечером 8 сентября мы добрались до нашего следующего ночлега, «юртинга» Тувшин, что означает: «тихий и спокойный». Он располагался у подножья косы «поющих песков», которые нам предстояло услышать утром. О "поющих песках" 700 лет назад впервые поведал миру великий путешественник Марко Поло, написав следующее:

"… есть там вот какое чудо: едешь по той пустыне ночью, и случится, кому отстать от товарищей поспать или за другим каким делом, и как станет тот человек нагонять своих, заслышит он говор духов и почудится ему, что товарищи зовут его по имени, и зачастую духи заводят его туда, откуда ему не выбраться".

Такие пески встречаются во многих местах, но мне с ними ещё не приходилось встречаться. Хотя живу я в Ашдоде рядом с Большой дюной и песка там достаточно, но ашдодские пески не музыкальны, не поют. Рассказывают, что в вади Сэхер около Беер Шевы есть что-то похожее. Может, ашдодским пескам мешает близость моря, петь не дает?

Сегодня ещё пока никто не смог однозначно объяснить это явление. В разных местах пески издают разные звуки. В английском языке даже существует специальная терминология для разных типов звуков: booming (гудящий, гремящий) – это, когда пески издают сильные и продолжительные низкие звуки. Squeaking (пищащие, скрипящие), musical (музыкальные), whistling (свистящие), singing (поющие) – пески, издающие высокие звуки. Существует мнение, что звуки, которые издают пески, создаются трением песчинок, покрытых тонким налетом из соединения кальция и магния, что-то вроде движения натертого канифолью смычка по струнам скрипки.

Вот, например, как живописно описывает звучание песков Кольского полуострова русский географ В. К. Маляревский: «На первые же шаги песок ответил глухим ворчанием. Это был не обычный скрип песка, но звук, удивительно напоминающий ворчание собаки. Я топнул ногой. Песок взвизгнул… Налетевший порыв ветра, взметнул песок, и вокруг меня все запело, зазвенело".

Но вернёмся на стоянку экспедиции. Мы сильно отличаемся от обычных туристов, для них администрация «юртинга», заблаговременно предупрежденная о прибытии, готовит ужин, достойный ночлег с горячей водой, а мы, как правило, прибываем с большим опозданием, поздней ночью, когда уже ни горячей воды, ни света (электрического), а не то, что ужина – нет. Не солоно хлебавши, отправляемся спать.

Почему-то уже в который раз мне приходится спать в юрте на... женской половине, но в мужской компании. Хотя юрта выглядит почти круглой, женская «половина», как и мужская, занимает только третью часть помещения. Посредине еще располагается – общая часть – так сказать, «салон». Испокон веков юрта устанавливается дверью строго на юг, а самое почетное место в ней для хозяина и его гостей – на севере, напротив двери.

Монголы говорят, что прошлое остается на юге, а будущее ждет на севере. И глава семьи должен всегда смотреть в прошлое, чтобы не повторять ошибки в будущем. Такая установка юрты, также позволяла кочевникам определять время. Солнечный луч, попадая через верхнее отверстие внутрь и скользя по стене, давал возможность определить время суток.

Юрта может служить не только жилищем. На турбазах (или, на нашем сленге, «юртингах») в них размещаются подсобные помещения, магазины и столовые. В Монголии концепция туризма строится на расширении географии таких войлочных турбаз, состоящих из 10-20 юрт, расположенных в самых живописных местах страны, вдали от человеческого жилья, и, естественно, вдали от городских удобств и коммуникаций. Электричество на таких турбазах получают от генератора, вода – родниковая, а связь поддерживается через спутники или по радио.

9 сентября С утра было пасмурно, моросил дождь, что очень редко случается в этих местах. Монголы говорят, что у них солнечно 350 дней в году. Нам «повезло». Мы попали именно в те редкие дни, когда шел дождь, и "поющие пески" – молчали. Поют они только в сухую погоду.

Но «повезло» не только нам. Там же в «поющих песках» мы встретили колону редких в этих краях джипов - «Дефендозаврусов», как мы их называли. Это были "Defender-110" - машины канадских палеонтологов, поданных королевы Великобритании. «Вычислил» я их по мешкам с гипсом, который они везли с собой для получения оттисков следов всяких «завров»: в Монголии в пустыне Гоби найдено одно из самых больших в мире кладбищ динозавров.

Монгольский сувенир - окаменевшее яйцо или кость динозавра, который предлагают туристам на черном рынке, чаще всего оказывается умелой подделкой. Похитить останки сложно, потому что правительство Монголии считает эти раритеты национальным достоянием, и на картах не указывают их месторасположение. Монголы говорят: "Нельзя тревожить сон земли", поэтому и национальная обувь у монголов с загнутыми носами.

Мы попытались узнать у наших случайных попутчиков, где находятся доисторического кладбища, но палеонтологи тоже умели хранить тайны и адреса, конечно, не дали, но все равно помогли нам, поделившись точными координатами нашей следующей точки маршрута – Гермен Цав, что значит – Отвесные стены. Это место было запланировано нами заранее, но без точных координат. Палеонтологи, завсегдатаи этих мест, дали их нам. Теперь и мы знали, куда надо ехать.

По дороге мы въехали в долину саксаулов, которые, по общему мнению, участников экспедиции, должны были называться сЕксаулами. В сумерках их очертания представлялись нам сатанинскими наваждениями. Мы остановились и решили поискать следы динозавров, но нашли только свежие кости козлов, уж это я мог точно установить, ссылаясь на свой многолетний профессиональный опыт врача-ветеринара, хотя в экспедиции меня использовали в качестве человеческого доктора. Рядом с саксаулами цвели кусты тамариска. Они в изобилии растут и в Израиле, но среди буйства наших красок их цветения я ни разу не замечал. Здесь же эти неприметные взлохмаченные кисточки розоватого цвета показались мне чудом природы.

В городке Гурвантес нам показали дорогу к Отвесным стенам, но в тот же день мы так и не смогли до них добраться: быстро стемнело, и продолжать поездку дальше было уже просто опасно. Решили заночевать на перевале, благо было тепло, и ставить палатки не было необходимости.

10 сентября Утром нас ожидал приятный сюрприз. Пейзаж, открывшийся перед нами, стоил неудобств безпалаточного ночлега: вся окрестность представляла собой невысокие, набегающие волнами холмы. Вдобавок они были окрашены всеми цветами выгоревшей земли: от черного до красно-коричневого.

Утро началось с поиска дороги, которую мы успели потерять ещё ночью. Решили воспользоваться системой GPS без учета проторенных трасс. В результате, мы раз пять спускались в глубокие каньоны, а потом искали дорогу на противоположную сторону.

Старания окупились сторицей – после обеда мы добрались до цели. В лучах заходящего солнца «отвесные стены», причудливое нагромождение изрезанных эрозией скал, казались огромным покинутым городом.

Езда по бездорожью на пустынном высокогорном (более 1000 м над уровнем моря) плато Гоби сильно затруднена из-за необычного покрова земли, темно-стального цвета, который еще называют «пустынный загар». Это плотно слежавшаяся горная порода, размельченная до размера крупного песка или мелкой гальки, а под нею – настоящий песок. Поэтому любая пробуксовка на подъеме, нарушающая этот покров, "садила" наши машины глубоко в песок, до самых осей колес.

К сожалению, мы не смогли остановиться на ночь в этом уникальном месте, чтобы полюбоваться и сфотографировать сначала закат, а потом и восход солнца, а они обещали быть совершенно фантастическими.

На следующий день один из участников экспедиции должен был срочно вылететь в Москву. Поэтому две машины с экипажами и местным проводником сразу направились в город Алтай Сити, который находился в 450 км от нас. А мне с двумя монгольскими машинами и их экипажами предстояло добраться туда же, но уже без проводника, без знания местности и приборов навигации.

Мои коллеги по экспедиции особо не переживали, положившись на знания навигации бывшего израильского офицера, оставив меня одного с местными водителями, которые практически не знали ни одного слова по-русски, а тем более на иврите, и женским составом экспедиции. В женский состав входили: жена и дочь нашего монгольского участника экспедиции Дамдинжава. Он, бывший преподаватель русского языка в университете Улан-Батора, единственный, кто владел русским и монгольским языками, отбыл вместе с провожающими.

Моя миссия оказалась не из легких. Один из монголов-водителей, угрюмый парень с головой, начинающейся от самых плеч, возомнив себя большим начальником, попытался командовать парадом. Для начала он дал понять, что дальше ехать в таком темпе они не намерены, и остановки начались, чуть ли не каждый час. Так мы заехали в ночь и остановились лагерем посреди степи на границе пустыни Гоби.

11 сентября. C утра продолжились проблемы с водителями. Вместо 8 часов утра выехали только в 11. Я решил выбрать по карте более длинный путь. Почему-то я подумал, что в этом направлении состояние дороги лучше. Водители возражали и хотели ехать другой, более короткой дорогой. Но не на того напали, в армии у меня были ситуации и посложнее.

В конце концов, они согласились, и мы продолжили путь по выбранному мною маршруту. Через несколько километров мы увидели юрту. На языке жестов и отдельных понятных для монголов слов, я попытался объяснить водителям, что желательно бы уточнить в юрте, правильно ли мы едем. Но они были неумолимы. Они не могли понять, зачем надо ещё что-то спрашивать? Для них это аксиома: если выбрал дорогу, значит – ты её знаешь.

Я решил проверить себя по карте, и спросил, сколько километров мы проехали? Но счетчик расстояния не работал, и дальнейшую навигацию мне пришлось вести по ручным часам и спидометру, фиксирующего скорость машины. К счастью, под вечер опять начался дождь, и водители, несмотря на поздний час, согласились ехать до города без остановок.

По предварительной договоренности, с остальными участниками экспедиции мы должны были встретиться в гостинице Алтай. Но найти гостиницу среди ночи в городе, в котором отключают освещение, оказалось не просто. Мы постоянно останавливались и пытались, освещая фарами различные здания, установить – наша ли это гостиница. Случайно встреченные поздние посетители, в ещё работающей столовой-гуанз помогли нам найти дорогу. Ночь мы провели в гостиннице, но, как обычно, без горячей воды и при свечах.

12 сентября Выехали из города Алтай-Сити по направлению к райцентру Ховд, по дороге проезжали мимо необыкновенно красивых озер, но, к сожалению, время не позволило остановиться и приобщиться к чудесам природы, нетронутым цивилизацией. В озерах полно рыбы (для местного населения рыба – священное существо, ее не употребляют в пищу), но разнообразить рыбой наше меню нам не удалось.

Несмотря на очень сжатый график, мы всё-таки решили заехать в пещеры, где сохранились наскальные рисунки первобытных людей (по мнению монголов – современного снежного человека, алмаса). Местонахождение пещеры нам любезно предоставил Сергей Волков, известный путешественник, инициатор нескольких гобийских экспедиций, автор книг о Байкале и Монголии.

В пещерах было действительно интересно, но метровые горы птичьего помета, соответствущие запахи а, главное, острая нехватка времени, вынудили нас довольно быстро покинуть это место. Подробнее об этих пещерах и еще много всякого занятного, можно прочитать в путевых заметках С. Волкова, опубликованных на сайте «Автомобили Сибири»

До границы с Россией было ещё более 1000 км, а времени оставалось уже в обрез. Решили ехать без промежуточных остановок. На ночлег остановились, не доехав до города Ховд.

13 сентября В этот день, согласно плану, мы должны были пересечь границу, но до неё ещё около 500 км. Опять бездорожье, пыль, бесконечные ухабы и колдобины. Времени на то, чтобы передохнуть и осмотреться уже не остается.

Так мы доехали до Ховда. Настроение у всех прескверное и обстановка накаляется до предела. А тут еще одна новость – на заправке отсутствует солярка, т.к. цистерны из России, нефтяная дружба с которой еще крепка, задерживаются в пути.

Город Ховд располагается в низине, постоянные ветры поднимают на улицах этого "цивилизованного" городка столбы пыли. На улицах не видно ни деревца, ни какой другой растительности.

В конце концов, после долгих и нервных поисков нам удается найти заправку с соляркой. На удивление, там же был обнаружен довольно приличный ресторан, где мы решили расслабиться и привести в порядок свои расшалившиеся нервы. После сытного обеда мы объяснили нашим монгольским водителям, что нам необходимо следующим утром (14.09) быть на границе с Россией.

Поэтому им придется крутить баранку всю ночь, а мы готовы сменять их время от времени. От смены водители категорически отказались, но обещали ехать всю ночь. Почти так оно и было, если не считать небольших остановок на 20-30 минут, каждые 2-3часа. Уж слишком велико было напряжение водителей на бездорожье. Тем не менее, к 6 часам утра мы всё-таки добрались до границы.

14 сентября После бессонной ночи и последнего, слава Б-гу, завтрака, состоящего из монгольского бозо, больших мантов, начиненных рубленой бараниной, с добавлением большого количества курдючного сала и монгольского чая, мы расстаемся с Монголией. В монгольском чае, которым запивают бозо, вместо привычного нам сахара с лимоном – соль и молоко. И с этим мы тоже прощаемся…

Оставляют нас и монгольские машины с их водителями. Теперь все с трудом умещаются в оставшихся русских машинах. Наш путь лежит на север, мы возвращаемся в Россию. Там за границей нас ждет асфальтовая дорога, которая, после монгольского бездорожья, покажется нам исключительно гладкой и ровной.

Русская таможня попросила открыть ящики с экспедиционным снаряжением. После второго же ящика и столба монгольской пыли, вырвавшегося оттуда, как джин из кувшина, проверка заканчивается. Наши русские проводники из Бийского турагенства Эдельвейс дают нам минибус УАЗ (он же на местном сленге – «буханка» или «таблетка»), который берет часть участников экспедиции и радиостанцию.

Определяемся с местом ночлега, выбираем город Усть Кан. Дорога туда превосходит все наши ожидания – асфальт на уровне лучших немецких автобанов. Но свободных мест в гостинницах не оказалось. Пришлось опять ночевать на природе, чему наш радист несказанно обрадовался: можно было поднять антену и связаться с радиолюбителями, которые неустанно следили за нашим маршрутом. Один из таких радиолюбителей – израильтянин из Петах Тиквы, с которым мы связались ещё на Алтае.

15 сентября Оставшиеся дни были запланированы для поездки по Уймонской степи, где 80 лет назад проходила экспедиция Николая Рериха. Мы посетили его музей в поселке Верхний Уймон и встретились с энтузиасткой и знатоком обрядов староверов, Раисой Павловной Кучугановой. Она рассказала много историй из жизни староверов, для меня это все было совершенно незнакомым, новым и необычным. Кого-кого, а староверов в Израиле мне встречать не приходилось. Большое впечатление оставил и музей Николая Рериха, в нем собраны разнообразные материалы о творчестве великого художника, путешественника и философа, его книги и картины, посвященные этим краям.

Вечером добрались до поселка Чендек, где я впервые попал в настоящую русскую баню. Небольшой деревянный сруб из бревен, законопаченных мхом, с парилкой, где непременным атрибутом – берёзовые веники. В предбаннике можно помыться со шланга, в котором холодная вода из местных ключей, а горячая из кочегарки. В качестве смесителя – старинная русская шайка, правда, не деревянная, а в виде обычного эмалированного тазика. А потом… что может быть лучше, чем в 2 часа ночи, после бани, посидеть на веранде, поглядывая на мерцающие звезды, и попить свежего молочка с домашним вареньем.

16 сентября Утром неожиданно возник шанс слетать на вертолете на гору Белуха, (4.500 м над утровнем моря). Вертолет должен был доставить продовольствие и уголь для лагеря горноспасателей и метеобазы.

Участники экспедиции, направляющиеся в Гималаи, не смогли лететь с нами на Белуху. Здесь мы с ними и расстались, надеясь на следующую встречу... у нас в Израиле.

Да и мы с радистом, Юрой Зарубой, чуть было, не упустили свой шанс. Наша машина, как назло, не заводилась, тогда мы решили пробежаться. К сожалению, наша спортивная форма осталась далеко в прошлом, и вскоре мы увидели поднимающийся в небо вертолет. Я решил уже, что не судьба, но Юра, побывавший в очень многих экспедициях, был другого мнения. Сорвав с головы свою красную шапку, он начал отчаянно размахивать ею и кричать.

И вот мы летим, гора Белуха – сакральное место алтайцев. Они называют её Сюмер Улом – Священная гора. О ней скложено множество легенд: где-то там далеко есть желанная страна счастья. Как и большинство высоких гор, её вершина почти всегда окутана облаками, и говорят, что только счастливцы могут увидеть её полностью. Мы попали в их число: гора Белуха красовалась перед нами во всей своей красе, сверкая снежно-солнечными вершинами. Это был лучший подарок в завершение моего путешествия. Уже в Израиле я увидел сообщение, опубликованное на сайте «offroad.ru» нашим гостеприимным хозяином:

"Сообщаю, что участники международной Трансазиатской экспедиции под
руководством Трушникова А.А. остановились у меня на базе отдыха «Паломник», расположенной в живописной Уймонской долине. Их взору предстала гора Белуха. Участники экспедиции Таль Эдуард (гражданин Израиля) и Заруба Юрий Витальевич (город Новосибирск) вместе со мной были доставлены на вертолете к подножию горы Белухи, Аккемскому озеру.
С уважением, Леонид Болгов".

Так, что видите, не вру, есть свидетели.

Любитель экстрима и путешествий Эдди Таль.