Базар по-Хайфски
или "русские" на базаре
Ирина Неровная
Центральный городской базар Хайфы находится в
нижней части города. Чтобы попасть на базар, надо
с центра Хайфы спуститься вниз. Спускаясь, вы
словно скользите по наклонной вниз, но это еще
не конец Вселенной и не преисподняя. За базаром
- нижний город, там находятся районы, которые
когда-то принадлежали арабам. Они покинули свои
дома во время войны за независимость Израиля в
1948 году, но потом так и не вернулись. По законам
молодого государства Израиль, эти дома ждали своих
хозяев пятьдесят лет, постепенно ветшая и разваливаясь.
Теперь, когда время истекло, их начали сносить,
и на месте старых развалин рождается новая нижняя
Хайфа, на фоне порта и серебрящегося вдалеке Средиземного
моря.
На нижних улицах, примыкающих к рынку, прочно
поселились евреи, выходцы из бескрайних просторов
многонациональной России. Постепенно, они вытеснили
из дешевых квартир нижнего города местных наркоманов.
После прихода "русских" улицы стали
чище, и порядка на них стало больше. Наркоманы
постепенно исчезли. Местные наркоманы – это евреи,
выходцы из стран Востока и Северной Африки, в
Израиле они получают пособие и даже легкие наркотики
для поддержания жизнедеятельности, но все равно
с социального дна мало кто из них выбирается.
С одной из таких нижних улиц я познакомилась
ближе, когда мы с папой покупали швейную машинку,
правда не "зингеровскую", а "Веритас"
- предел моих мечтаний на нашей бывшей родине.
На Украине, я оставила свою знаменитую, по тем
временам, машинку "Чайку". И вот здесь,
по объявлению, написанному от руки, пришли на
улицу Барзилаи (это фамилия одного из сионистов,
создателя государства), хотя у меня эта фамилия
вызывала совсем другие, щенячьи ассоциации.
Мы быстро нашли дом и квартиру которую искали.
В этих старых квартирах потолки были такие высокие,
что комнаты казались больше в высоту, чем в длину
и ширину. Так и тянуло поделить их на два этажа.
Швейную машинку продавала молодая женщина, которая
на тот период уже три года жила в Израиле. Они
с мамой бежали из Грузии, из Тбилиси. Бежали,
как говорила она, в прямом смысле под пулями и
разрывами снарядов. В Грузии они жили в центре
Тбилиси и, когда все вокруг горело и взрывалось
– было очень страшно. Перед самым отъездом им
удалось отправить морем багаж, но получить его
они не надеялись.
В Израиле им присвоили статус беженцев, что дало
возможность Лиле, так звали нашу "грузинку",
бесплатно учиться в Хайфском Технионе на престижных
строительных курсах с компьютерной ориентацией.
Лиля работала в Тбилиси в проектном институте
инженером-проектировщиком. В Израиле все надо
было начинать сначала. Она училась, мама не работала,
жить было тяжело, и она решила продать швейную
машинку, их у нее было две. Откуда же взялась
у беженцев швейная машинка или даже две, справедливо
поинтересуетесь вы. Оказывается, багаж, отправленный
из Тбилиси, все-таки дошел. Плыл он, не спеша,
морем, и прибыл в Израиль через полгода, когда
Лиля с мамой уже потеряли всякую надежду его получить.
Но багаж пришел целым и невредимым.
К моему удивлению, багаж состоял в основном из
книг. Они стояли на простеньких деревянных стеллажах,
уходящих в бесконечный потолок. Ах, какие книги
там были! Чего только стоило прекрасно иллюстрированное
юбилейное издание пьес Шекспира, я такого никогда
не видела. Для меня все эти книги были настоящим
сокровищем. Пока мой папа занимался с Лилей торгово-рыночными
отношениями, я рассматривала библиотеку.
В мои руки попал миниатюрный сборник китайской
поэзии. Это были стихи женщин-поэтов 15 века.
Я открыла книгу, и меня уже на улице имени Барзилаи
"не стояло". Шелестел от порывов ветра
камыш, плыла лодка, падали капли дождя. Я с первых
строк влюбилась в эту книгу. И не выпускала ее
из рук до самого ухода. Я просила Лилю продать
мне эту книгу за любые деньги. Она купила ее в
букинистическом магазине Хайфы, заплатив за нее,
кукую-то ерунду. Лиля наотрез отказалась продать
книгу, сказав, что в дождливые зимние вечера,
она открывает книгу и ей, после всего пережитого,
так помогают ощутить тишину и покой эти утонченные
строки давно ушедших от нас китайских поэтесс.
Оставим в покое улицу Барзилаи и начнем движение
к базару с другой стороны – по улице Ахалуц, что
в переводе на русский язык означает "первопроходец",
а если еще проще, то что-то вроде нашей Пионерской.
Эта улица, как предбанник, на ней расположено
множество маленьких магазинчиков, лавок и лавчонок
– здесь можно купить все: от иголки до мебели,
не говоря уже о коврах, посуде, бижутерии, дешевых
детских игрушках и таких хлебобулочных изделий
местных пекарей, что пройти мимо просто невозможно.
И пока мы с вами идем по этой улице, я непременно
вспомню и расскажу вам печально-смешную историю,
происшедшую со мной почти сразу же по приезду.
Я как всегда шла по улице Пионерской, заглядывая
в витрины, и рассматривая таких разных прохожих
в пестрой толпе, медленно текущей в направлении
базара. В магазины я не заходила, денег было недостаточно,
и потом я же шла на базар.
Где-то на полпути, ко мне подошел мужчина средних
лет, приятной наружности, и начал торопливо и
сбивчиво рассказывать, что он физиотерапевт, что
он должен доехать до Акко, а у него, как назло,
то ли украли деньги, то ли он их потерял. Я вся
была внимание, пропитываясь, как губка чужой проблемой,
как же – меня просили о помощи! Мужчина продолжал
повествовать о том, что бедные пациенты ждут его
в Акко, а он, застрял здесь, и не может до них
добраться. На мой вопрос: "Чем я могу помочь?".
Он попросил у меня вполне умеренную сумму денег,
которая спасла бы его и его бедных пациентов.
Я раскрыла кошелек и увидела там две довольно
крупных купюры, никакой мелочи не было и в помине.
Чтобы удовлетворить желание просителя, купюру
надо было разменять. Мужчина ловко выхватил из
моих рук бумажку и побежал в ближайшую лавку разменять
деньги. И тут я увидела, что мой проситель, которому
я честно смотрела только в глаза, одет опрятно,
но ботинки стоптаны, а штанины истрепались до
бахромы. Даже тогда, будучи совсем еще свежей
израильтянкой, я понимала, что физиотерапевты
– это все-таки высшая каста. И до меня стало медленно
доходить, что деньги, предназначенные для базара,
уплывут и немедленно, в неизвестном направлении.
Но к моему невероятному везению, деньги этому
проходимцу никто не разменял, может, этого "физиотерапевта"
уже хорошо здесь знали.
Я быстро подошла к нему и забрала свои деньги.
Спрятав их в кошелек, зашагала в сторону базара.
Он не отставал от меня, все еще пытаясь вернуть
синицу, которая только что была в руке. Он все
что-то пытался мне объяснить, но я уже была непреклонна,
завеса с моих глаз упала, и я твердо знала, что
деньги нужны и мне самой, чтобы купить овощи и
фрукты детям. Я одного не могла понять – почему
из всего людского потока он выбрал именно меня.
Продолжая сердиться на себя и на него, я спросила,
почему именно я стала жертвой его обмана? И тут
он признался, что мое лицо отличалось от всех
других особой интеллигентностью.
Это мое интеллигентное лицо еще не раз подводило
меня в Израиле. Ко мне подходили на улице с подобными
историями не только "русские", но и
местные. Жалобно рассказывали самые нелепые истории
о пропаже денег, и я каждый раз верила им и давала
деньги. Я уже знала, что они прекрасные физиономисты
и найдут меня в любой толпе. Но мое желание помочь
всегда брало вверх над сиюминутными сомнениями,
и моя некрупная мелочь незамедлительно перекочевывала
в карманы просителей. Для себя я сделала вывод:
я оплачиваю искусную актерскую игру, со слезами,
дрожанием голоса и заламыванием рук. А за исполнительское
мастерство, то бишь, за работу – платить надо.
Улица Ахалуц или Пионерская упирается в базар,
что на иврите произносится как "шук"
Это настоящий восточный базар, но он так не похож
на базары Бэер-Шевы, Акко или Нацерета, где больше
элементов арабской культуры, где они бесформенны
и организационно не собраны. Базар Хайфы находится
на двух уровнях. Наверху вас встречают торговые
ряды овощей и фруктов, тут же напротив, продают
свежую и мороженую рыбу, щедро пересыпанную мелкими
крупинками льда, которые не знаю, каким образом,
но не тают даже в самые жаркие летние месяцы.
Напротив рыбных рядов – торгуют жареными пирожками.
Эта лавочка с пирожками появилась недавно, когда
русских понаехало столько, что как грибы после
дождя стали возникать русские магазины со свининой
и свиными колбасами, а теперь вот и пирожками
по внешнему виду и форме, очень напоминающие наши
советские беляши. Прежде, чем мы завернем направо
и подойдем к подземной части базара, мы пройдем
базарный перекресток. Здесь машины лавируют среди
покупателей и покупатели среди машин, голова кружится
от такого водоворота.
В зависимости от времени года ассортимент фруктово-овощных
лотков несколько меняется, но всегда независимо
от сезона можно купить яблоки самых разных расцветок,
груши и виноград, который продают практически
круглый год. Клубничные ряды летом затихают и
возрождаются в ноябре. Арбузы, наоборот, в ноябре
перестают громоздиться, а первые, непременно появляются
в следующем году к Песаху, а это ранняя весна,
как и первый урожай винограда, очень мелкого,
но очень сладкого.
Зелень, орехи, какие хочешь: чищенные и в скорлупе.
Халва, конфеты, чай, яйца из близлежащих кибуцев,
рыбные, мясные, молочные ряды. Всего не перечислишь
и не упомнишь. Каждый раз, проходя базарными рядами,
находишь что-нибудь новое и яркое.
На базаре, напротив каждого торговца на краю
тротуара стоят картонные ящики с помятыми и чуть
порчеными фруктами и овощами. У них несколько
не товарных вид, но каждый, чьи финансы не позволяют
покупать продукты товарного вида, может порыться
в этих коробках и взять все это бесплатно или
по таким бросовым ценам – все равно, что даром.
Как-то в популярной российской передаче "Стирка"
директор Московского цирка, рассказывая о гастролях
в Израиле, с благодарностью вспомнил Хайфский
базар. Цирк приехал, договорившись о выступлениях
с импресарио, который, не дождавшись конца гастролей,
неизвестно куда испарился, и вся труппа актеров
и животных осталась без денег, жилья и пропитания.
И вот тогда главным действующим лицом выступил
Хайфский базар. Именно он целый месяц бесплатно
кормил московский цирк, да так, что даже львы
и тигры остались довольны.
В подземной части базара торговые ряды очень
похожи на те, что и на улице, но цены здесь намного
демократичнее, правда, тесновато и крику больше.
Но за все надо платить. Хотите воздуха – поднимайтесь
наверх. Торговцы кричат, зачастую не зазывая покупателей,
а просто так. Как они сами объясняют за 12 часов
работы, тяжелой работы, когда сам и грузчик и
продавец, чтобы не сойти с ума и разрядиться,
надо вот таким образом, во всеуслышанье "
выкричать" усталость и подбодрить своих соседей.
Я никогда не торгуюсь на базаре, я никогда не
знаю, что и сколько стоит, я хожу или протискиваюсь
между рядами и любуюсь всеми этими сокровищами,
выбирая то, что мне действительно по вкусу. Мой
папа всегда торгуется, я этого не могу перенести.
Все его торги не стоят выеденного яйца, и выторговывает
он иногда такие гроши, что просто стыдно. Но он
утверждает, что не важно сколько, главное торг,
а это для него настоящее представление. Так, что
на базаре не только цирк, но и театр тоже.
На базаре, если прибегнуть к статистике, согласно
цифрам и фактам, большинство русских покупателей.
Безусловно, покупают там и местные евреи, и ортодоксально-религиозные
хасиды, которые отовариваются в лавках и пекарнях,
набирая десятки разновидностей бубликов, булок
и хлеба для своих многочисленных семейств. Вот
арабов на базаре мне не приходилось встречать,
у них свой базар и тоже в нижнем городе, хотя
среди торговцев много арабов-христиан, но покупателей
арабов-мусульман я не встречала ни разу.
На базаре не только торгуют, на базаре еще и
живут. Верхние этажи старых домов заселены жильцами.
В одном из таких домов жили мои знакомые – молодая
пара из Ленинграда. Их квартира располагалась
над рыбными рядами, а въехали они в эту квартиру
сразу по приезду. Их никто не встретил в аэропорту
и они, произвольно выбрав город Хайфу, оказались
в шумном незнакомом городе, гудящем как улей.
Их сразу же нашел квартирный маклер и, взяв причитающие
ему за работу деньги и квартирную плату за три
месяца вперед, привел их в эту квартиру.
Маклеры вычисляют в Израиле вновь прибывших "лохов"
на нюх. Они знают, что государство Израиль вручает
новичкам хорошие наличные деньги на первые месяцы
благоустройства. Мои знакомые очутились в небольшой,
насквозь пропахшей рыбой квартире, да еще и без
кондиционера и уже без денег. Жара, одуряющий
запах рыбы, крики и гомон с утра до вечера, привели
их в такое состояние, что, не прожив там и пару
недель, они бежали, и бежали до тех пор, пока
не очутились в городе Йокнеаме.
Встречала я на базаре и других обитателей. Однажды,
возле мясного отдела, я почувствовала такой резкий
запах, который чуть не свалил меня с ног, оглянувшись,
я увидела нашего россейского немытого и нечесаного
бомжа, с полным набором соответствующих "прелестей".
Продавщица, русская девушка, презрительно глядя
на него, сказала:
-Хоть бы его, забрали.
- А куда, его могут забрать? – поинтересовалась
я.
- Да, таких как он полиция забирает, но они их
не могут долго держать. Подержат неделю-другую,
вымоют, вычистят, приведут в порядок, а потом
опять выпускают. Пошел вон, отсюда! – громко,
по-базарному крикнула она бомжу. И это неприглядное,
пьяненькое и грязно-вонючее чудо скрылось из виду.
Это был единственный случай, когда я видела бомжа
на базаре. Обычно милостыню возле базара просят
ухоженные религиозные евреи-старички.
Базар для меня, как и семь лет назад, остался
одним из лучших мест, где можно раствориться и
снять стресс, блуждая среди изобилия и неописуемой
красоты плодов Израиля, текущего молоком и медом.
Базарных улиц суета,
Где солнце спорит с торгашами,
Где краснобокими рядами,
Зардевшись, персики лежат,
Где в чешуе заморских рыб –
Прозрачных льдинок бриллиант,
Где средь арбузно-дынных глыб
Всегда отыщется гигант.
Звон неразменно мелких денег,
Крикливый голос, юркий глаз…
Базар кружит себя и пенит,
И завораживает нас.
Вдруг дно разверзнет на мгновенье,
Базарной пенистой реки,
Понятный нам со дня творенья –
Язык протянутой руки. |
